Некоторые вопросы прекращения корпоративных правоотношений: выход участника из общества c ограниченной ответственностью

1. За время существования Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» позиция законодателя относительно возможности выхода участника из общества с ограниченной ответственностью менялась, и достаточно кардинально. От ограниченной только процедурными, не слишком обременительными, сложностями свободы выхода до полного запрета выхода, который может быть установлен уставом общества.

Относительно юридической природы права (возможности) участником на выход из общества в юридической литературе высказываются разные точки зрения. Возможность выхода из общества трактуется и как правомочие участника общества (корпоративное право), и как способ защиты имущественных прав участников хозяйственных обществ, а также как возможность (основание) прекращения отношений, когда интерес к участию в обществе утрачен. Очевидно, что во многом решение вопроса квалификации такой возможности не в последнюю очередь зависит от квалификации правоотношений между хозяйственным обществом и его участником, а также от анализа особенностей отдельных разновидностей отношений в зависимости от организационно-правовой формы юридического лица.

Все корпоративные правоотношения можно разделить на две категории: отношения, в рамках которых реализуется инвестиционный интерес, и отношения, где этого не происходит. Так, в рамках правоотношений акционер – акционерное общество мы видим реализацию инвестиционного интереса инвестора-акционера, тогда как этого не происходит в производственном или ином кооперативе. Из всех корпоративных отношений к «инвестиционным» можно отнести только отношения между хозяйственным обществом и его участниками.

Инвестор по общему правилу, и не только в корпоративных отношениях, лишен возможности прекратить правоотношения и соответственно требовать вложенные инвестиции обратно, и это достаточно легко объяснить, поскольку такое ограничение органично вытекает из инвестиционной сущности отношении. Организатор инвестирования, т.е. субъект, получивший инвестиции, в том числе и хозяйственное общество, заинтересован в использовании инвестиций, и причем как можно более длительное время, во всяком случае, не меньше срока действия соответствующего договора (правоотношения). Значит, таким отношениям должны быть имманентны такие качества, как стабильность, длительность, невозможность по общему правилу одностороннего их прекращения.

Может ли основанием для прекращения корпоративного «инвестиционного» правоотношения явиться утрата интереса? На этот счет в литературе отмечается, что посредством выхода участник может «прекратить состояние участия в обществе с ограниченной ответственностью, если по какой-то причине продолжение участия в обществе становится для участника обременительным или ненужным».

Как известно, в ст. 405 ГК РФ определено, что, если вследствие просрочки должника исполнение утратило интерес для кредитора, он может отказаться от принятия исполнения и требовать возмещения убытков, и тем самым правоотношения прекратится. Но это в обязательственных отношениях, где кредитор праве ожидать по условиям обязательства определенных действий, в определенный срок, и если их нет, то закон дает ему право выбора, в том числе право на прекращение правоотношений. В корпоративных, «инвестиционного» типа отношениях дело обстоит несколько иначе, что обусловлено их природой. Очевидно, что возможность прекращения отношений не может быть реализована в случае утраты к ним интереса инвестора в силу обременительности, ненужности и т.д. Не должны быть исключением по общему правилу и отношения между участником и обществом с ограниченной ответственностью.

В то же время природу отношений между участником и обществом с ограниченной ответственностью можно назвать «полуинвестиционной». В отличие от вложения в публичное акционерное общество, участник общества с ограниченной ответственностью не просто пассивно ожидает получения прибыли от вложения в общество, но может в определенных пределах влиять на ее получение. Более того, степень участия, «вовлеченности» в деятельность общества разных участников в зависимости от размера долей, как правило, различна. В 2009 г. корпоративное право обогатилось такой фигурой, как контролирующее лицо. Согласно ст. 2 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» контролирующее должника лицо – лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника. В частности, контролирующим должника лицом может быть признано «лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью…». Известно, что контролирующие лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица в процедуре банкротства, что совершенно закономерно, поскольку такие лица определяют действия юридического лица, в том числе и создают условия для причинения вреда кредиторам. Соответственно действия контролирующих лиц могут создать угрозы и для интересов иных участников общества. Контролирующие лица соответственно не обладают (не могут обладать) статусом инвестора.

Значит, возможность прекращения правоотношения (право на выход) не имеют участники общества, не несущие инвестиционного риска, т.е. контролирующие лица, поскольку в силу своего положения именно они сами создают такой риск для иных участников.Возможность выхода из общества является одним из способов защиты интереса участника общества, минимизации последствий риска утраты инвестиций. Значит, возможность прекращения правоотношений между обществом и его участников – выхода должна быть обусловлена двумя причинами:

– наличие реальной угрозы утраты инвестиций вследствие неправомерных, недобросовестных или неразумных действий самого общества с ограниченной ответственностью;

– угроза утраты инвестиций вследствие действий других участников общества (в виде одобрения крупной сделки и т.д.).

2. Относительно природы юридического факта, лежащего в основании выхода из общества, разногласий в литературе и судебной практике в целом нет. Это право реализуется на основании односторонней сделки-заявления участника и реализации обязанности общества по выдачи имущества (выплате доли). Так, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 90, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 14 от 9 декабря 1999 г. «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственность» сказано: «…выход участника из общества осуществляется на основании его заявления, с момента подачи которого его доля переходит к обществу… подача заявления участником общества порождает правовые последствия, предусмотренные этой нормой (ст. 26 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». – А.М.), которые не могут быть изменены в одностороннем порядке». Общество обязано выплатить стоимость доли на основании волеизъявления вышедшего участника, что легко объяснимо с позиции охраны интереса сохранения (возврата) инвестиций, о чем было сказано ранее.

Распространяются ли на отношения, связанные с выходом из общества, положения о совершении сделок с заинтересованностью? Полагаем, что по общему правилу нет, и вот почему. Во-первых, необходимо обратиться к законодательству. В соответствии с п. 6 ст. 45 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» к отношениям, возникающим при переходе к обществу доли или части доли в его уставном капитале, положения о совершении сделок с заинтересованностью не применяются; в то же время согласно п. 6.1 ст. 23 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью «в случае выхода участника общества из общества в соответствии со статьей 26 настоящего Федерального закона его доля переходит к обществу», а статья 26 указанного Закона как раз и регламентирует вопросы выхода участника общества из общества. При этом важно, что выплата действительной доли, в том числе имуществом, возможна только после выхода участника из общества и перехода его доли обществу. Таким образом, в силу прямого указания закона отношения, связанные с выходом из общества, не регламентируются правилами ст. 45, 46 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Во-вторых, очевидно, что распространение правил о сделках с заинтересованностью на отношения, связанные с выходом из общества, фактически означает получение согласия иных участников на выход из общества. Если предположить, что воля общества также имеет юридическое значение, то она (воля общества), как правило, будет противоположна по своей направленности воле участника, а значит, участник никогда не сможет выйти из общества и реализовать свое право. Именно поэтому конструкция выхода участника из общества и получения стоимости доли построена по модели односторонней сделки, где обязанность общества, основанная на законе, реализуется действиями общества по выплате стоимости этой доли, которые не являются по своей правовой природе акцептом. Не случайно в Постановлении Пленума ВС РФ № 90, Пленума ВАС РФ № 14 от 9 декабря 1999 г. отмечается: «При разрешении споров, связанных с выходом участника из общества, судам необходимо исходить из следующего:

а) согласно статье 26 Закона участник общества вправе в любое время выйти из него независимо от согласия других участников либо самого общества…».

Сложнее в том случае, если стоимость доли «выплачивается» имуществом. Здесь возникает ряд вопросов. Необходимо ли согласие иных участников общества для передачи именно имущества, а не денег? Требуется ли в этом случае заключения договора о передачи имущества или реализация права выхода осуществляется посредством только односторонних сделок?

Участник не может требовать выдачи имущества в натуре, если этого не желает общество. Значит, от общества необходимо получить согласие на такой способ получения стоимости доли. Согласие дает то лицо, которое вправе в соответствии с законом действовать от имени юридического лица, а таковым в соответствие со ст. 53 ГК РФ является исполнительный орган, через который юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности. Директор, действующий от имени юридического лица без доверенности, вправе совершать от имени общества любые сделки и иные действия. Ограничения могут быть наложены нормами ГК РФ, Федеральным законом «Об обществах с ограниченной ответственность» и уставом конкретного общества. Единоличный исполнительный орган вправе передать в счет выплаты стоимости доли недвижимое имущество, т.е. выразить согласие общества на такую передачу, и сделать это посредством одностороннего волеизъявления, т.е. решения директора. Отметим, что в законе четко сказано: с согласия участника, – а не «по соглашению сторон». В Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 90, Пленума ВАС РФ № 14 от 9 декабря 1999 г. п. 16, в частности, разъяснено, что «выплата стоимости доли участнику, вышедшему из общества, производится в денежной форме либо с согласия участника путем выдачи ему в натуре имущества такой же стоимости». Суды, обосновывая порочность действий общества по передаче имущества, прибегают к ст. 10 ГК РФ. Так, в одном из судебных решений по оспариванию действий регистрирующего органа, отказавшего регистрировать переход права собственности на недвижимое имущество от общества к участнику, суд указал, что директор, передавая имущество фактически сам себе, действовал недобросовестно, поскольку не согласовал сделку с другим участником общества. Подобный подход не представляется до конца оправданным, поскольку добросовестность не должна сводиться к законности, заменяя ее. В известном Постановлении Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 62 сказано: недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор «знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях…». Недобросовестность действий директора может быть выражена в следующем действиях:

– передача в собственность бывшему участнику имущества, посредством которого реализуется правоспособность общества, «основного актива» общества и т.п.

– передача имущества в натуре, в то время как имелись «свободные» денежные средства.

В то же время представляется, что необходим механизм учета воли иных участников, т.е. получения согласия на передачу имущества в счет выплаты доли. Необходимо внести соответствующие изменения с целью распространения на действия по передачи имущества в счет выплаты действительной доли участника норм ст. 45, 46 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственность» о крупных сделках и сделках, в совершении которых имеется заинтересованность.

Posted in Корпоративные споры, Публикации.